Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки

– Черт знает что! – повторил я. – Неуж-то ничего нельзя сделать? Как я уже втянут в ваш беспорядок?

– Какой беспорядок? В твоей голове? – уточнил Доктор.

– Ну естественно, где ж еще? – произнес я. Можно поразмыслить, бывает еще какой-либо беспорядок. – Как очень вы уже испоганили мне мозги?

– По моим расчетам, перемычка В Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки расплавилась часов 6 вспять. «Расплавилась» – образное выражение. Это, естественно, не означает, что мозги плавятся. Просто...

– Просто меня заклинило на третьей цепи, а 2-ая цепь отмерла?

– Конкретно так. Как я гласил, твой мозг уже наводит мосты, порождая новые и новые мемуары. Фабрика Грез в глубине твоей психики начинает перестраиваться. Пытаясь достать до поверхности Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки сознания, она выпускает отростки – каналы либо сосуды, которые опутывают все вокруг.

– Означает, перемычка А уже закончила работать как следует, и из Фабрики Грез начала утекать информация?

– Не совершенно так. Эти отростки существовали с самого начала. Сколько ни разветвляй цепи твоих сознаний, эти сосуды перекрывать нельзя. Твое наружное Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки сознание – другими словами, 1-ая цепь – подпитывается от 2-ой цепи. А эти сосуды – корневая система для всех сознаний, уходящая в самое ядро мозга. Без сосудов мозг работать не может. Потому я их оставил, но только в таком количестве, чтоб много инфы не утекало и чтоб она не потекла в оборотную Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки сторону. Но когда перемычка растаяла, высвободившаяся энергия поразила оставшиеся сосуды. Твой мозг испытал шок и начал работу по самонастройке.

– Рождая все новые и новые мемуары о том, чего не было?

– Совсем правильно! То, что мы называем дежавю; принцип тот же. Это продлится еще какое-то время. А позже эти Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки новые мемуары накопятся и начнут создавать новейшую версию мира.

– Новейшую версию мира?

– Да. На данный момент ты готовишься перейти в другой мир. И твой сегодняшний мир равномерно под это подстраивается. С каждым новым воспоминанием ты это ощущаешь все яснее. Естественно, мир, в каком мы с тобой на данный момент, – полностью реален Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Но у этого мира может быть нескончаемое огромное количество версий. Ты создаешь его новейшую версию, даже когда решаешь, с какой ноги сделать шаг. Чего ж удивляться, что с каждым новым воспоминанием все вокруг изменяется.

– Звучит очень абстрактно, – произнес я. – Сплошные обобщения. По-моему, у вас какая-то неувязка с Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки течением времени. Было бы понятно, если бы речь шла о каких-нибудь временны́х парадоксах...

– Но у тебя в голове как раз и происходит временной феномен! Создавая мемуары, ты создаешь параллельные миры.

– Означает, мир который я переживаю, с каждой секундой больше отличается от мира, который я знал Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки?

– Точно не скажу. И никто, наверняка, не произнесет. Но этого нельзя исключать... Естественно, это не те «параллельные миры», о которых пишут фантасты. Здесь все дело в личном восприятии. Но мир вправду смотрится так, каким мы его для себя представляем. И, вероятнее всего, изменяется повсевременно.

– Так что все-таки Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки – скоро он поменяется снова, перемычка А сработает, и я окажусь в другом мире?

– Да.

– И с этим уже ничего не поделаешь? Мне остается только посиживать и ожидать, складя руки?

– Конкретно так.

– И до каких пор я буду там оставаться?

– Вечно.

– Не сообразил... – выдохнул я. – Как это – вечно? Есть же какие-то физические Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки пределы. И тело, и мозг погибают. А когда умрет мозг – умрет и сознание. Разве не так?

– Нет, не так. Для людской мысли нет понятия Времени. В этом главное отличие мыслей от снов. Идея может в один момент окутать все в мире. Даже пережить Вечность. Помещенная в замкнутую цепь, она Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки может бежать нескончаемо. На то она и Идея. Она не прерывается, как сон. Людская идея нескончаема, как летопись на зубочистке.

– Летопись на зубочистке?

– Есть такая теоретическая головоломка. Смысл ее в том, чтоб записать большой текст на малеханькой зубочистке. Знаешь, как это сделать?

– Нет.

– До боли просто! Берем текст Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки и переводим его в числа. Каждый символ заменяем парой цифр: «А» это 01, «Б» – 02 и т.д., включая знаки препинания и пробел меж словами. 00 не используем. Получаем ряд цифр, к которому впереди приписываем ноль и запятую. Таким макаром, вся летопись преобразуется в одну огромную десятичную дробь. К примеру: 0,1732000631... Потом Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки берем зубочистку, принимаем ее за единичный отрезок и делаем на ней зарубку в той точке, которая соответствует нашему числу. К примеру, если это число 0,5000..., то царапаем точно в центре, если 0,3333... – отмечаем ровно третья часть. Понятно?

– Понятно.

– Таким макаром, мы можем одной-единственной точкой на зубочистке записать информацию какого угодно объема Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Очевидно, на практике это нереально. Так аккуратной зарубки при сегодняшних разработках не сделаешь Но зато она помогает осознать нрав людской мысли. Время – это длина зубочистки. Сколько инфы ни сохраняй, она не изменяется. Ты можешь писать свою летопись сколько угодно, хоть целую вечность. Если точка соответствует повторяющейся дроби, твоя летопись Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки и читается нескончаемо. Никогда не кончается, понимаешь? Вся неувязка в программке, а не в машине. И совсем не принципиально, зубочистка это, стометровое бревно либо земной экватор. Твое тело погибает, сознание угасает. Но за миг ранее твоя Идея попадает в точку – и рассыпается дробью в Вечности. Помнишь старенькый феномен – «стрела Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки замирает в полете»[67]? Итак вот, погибель тела -летящая стрела. Она нацелена прямо в мозг, от нее не увернуться. Ибо всякое тело когда-нибудь обращается в останки. Время гонит стрелу вперед, но людская идея дробит ее полет на все более маленькие отрезки, и так до бесконечности. Феномен становится реальностью Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Стрела не долетает.

– По другому говоря, бессмертие?

– Конкретно! Человек, погруженный в мысли, бессмертен. Не полностью бессмертен, но близок к этому. Он нескончаемо живой .

– Это и было истинной целью ваших исследовательских работ?

– О, нет! – воскрикнул Доктор. – Поначалу я об этом не задумывался. Исследования я начал из незапятнанного любопытства. Но Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки позже, углубившись, столкнулся с этой неувязкой. И в конечном итоге сообразил: чтоб достигнуть бессмертия, необходимо не наращивать отпущенное для тебя Время, а дробить его до бесконечности.

– И ради этого вы затащили меня в ваш бессмертный мир?

– Нет, это был злосчастный случай. Я не ставил впереди себя таковой цели, поверь. Даже представить Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки не мог, что так выйдет. Но сейчас уже нельзя ничего поменять. У тебя есть только один метод избежать бессмертия.

– Какой?

– Немедля умереть, – отчеканил Доктор. – Умереть до этого, чем перемычка А замкнет тебя на третью цепь. Это единственный выход.

Глубочайшая тишь разлилась по пещере. Доктор откашлялся. Пышка вздохнула. Я глотнул Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки еще виски.

– Ну, и... что все-таки это за мир? – очень тихо спросил я.

– Я для тебя уже говорил, – ответил Доктор. -очень размеренный. Ведь ты сам сделал его себе. Попав туда, ты вернешься к для себя. Там все есть – и в то же время нет ничего. Ты можешь вообразить Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки таковой мир?

– Нет... Не могу.

– И все же, его сделало твое сознание. А это случается далековато не с каждым. Другие обречены на нескончаемые скитания в несвязных, противоречивых мирах, в полном Хаосе. Но у тебя не так. Ты совершенно подходишь для бессмертия.

– Так когда же наступит переход в другой Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки мир? – спросила пышка.

Доктор поглядел на часы. Я тоже. 6 20 5. Уже рассвело. Людям уже разнесли утренние газеты.

– Через 20 девять часов 30 5 минут, – сказал Доктор. – Плюс-минус минут 40 5. Для простоты отсчета я установил время так, чтоб это случилось в полдень. Завтра в полдень.

Для простоты отсчета? Я покачал головой. Хлебнул виски Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки, но ничего не ощутил. Ни вкуса, ни аромата. Желудок как будто окаменел.

– И что ты сейчас собираешься делать? – спросила пышка, положив руку на мое колено.

– Не знаю, – ответил я. – Для начала – выкарабкаться отсюда. Не посиживать же тут до скончания века. Выберусь – там и подумаю.

– Может, еще чего-нибудть разъяснить Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки? – спросил Доктор.

– Да нет... – ответил я. – Спасибо.

– Ты очень зол на меня?

– Есть малость, – признался я. – Да что толку? Все так внезапно, что я не успел как надо переварить. Наверное, чуток позднее я бы рассвирепел. Но, видимо, уже не успею...

– Честно говоря, я не желал разъяснять для тебя все так Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки тщательно. Наверняка, такие вещи лучше не знать заблаговременно. По последней мере, для тебя было бы легче. Но усвой: ты ведь не умрешь. Твое сознание будет жить вечно!

– Какая разница, – пожал я плечами. – Я же сам попросил поведать. Все-же это моя жизнь. И уж если ее выключают, я Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки не желаю, чтоб кто-то щелкал рубильником всекрете от меня. Далее я уже сам о для себя позабочусь. Где здесь выход?

– Выход?

– Ну, отсюда же есть некий выход?

– Есть, но далековато, и по дороге – гнездо жаббервогов...

– Ну и хорошо. Чего мне сейчас страшиться!

– Ну, смотри. Спустишься со горы к Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки воде. Вода уже унялась, можно тихо плыть. Поплывешь на юго-юго-запад. Я для тебя посвечу. Когда доплывешь, узреешь в горе нору. Через эту нору доберешься до канализационной шахты. А уже через шахту выйдешь к тоннелю метро.

– Метро?

– Да. Линия Гиндза, аккурат меж Аояма-иттемэ и Гайэнмаэ[68].

– Но почему Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки метро?

– Тоннели метро – вотчина жаббервогов. Деньком еще ничего, но с пришествием ночи эти упыри хозяйничают даже на станциях. Чем больше новых ветвей метро люди прокапывают под городом, тем вольготнее эти твари ощущают себя у нас под ногами. Будто бы проходы в земле роются специально для их. То и дело нападают Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки на служащих метро и обгладывают их до костей.

– А почему об этом никто не слышал?

– Если об этом объявить официально, начнутся жуткие вещи. Кто тогда захотит работать в метро? И кто станет им воспользоваться?.. Само собой, те, кому следует, в курсе – поэтому и строят стенки потолще, замуровывают все дыры, хлопочут о Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки ярчайшем освещении и, вообщем, держатся настороже. Но все их усилия напрасны. Жаббервогам это как слону дробина. Эти гады живо проломят всякую стенку и перегрызут хоть какой кабель.

– А где, судя по карте, мы находимся на данный момент?

– На данный момент? Э-э... Приблизительно под храмом Мэйдзи. Ну, может, чуток Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки поближе к Омотэсандо[69]. Я сам представляю достаточно смутно. Но все равно другого выхода нет. Дорога местами очень узенькая, всегда петляет; придется помучиться какое-то время, но, во всяком случае, не заблудишься.

– Прямо отсюда ты будешь двигаться в направлении Сэндагая. Имей в виду, что гнездо жаббервогов будет Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки приблизительно под Государственным стадионом. Там дорога побежит вправо, под бейсбольное поле Дзингу, а позже под Картинную галерею, и на полосы Гиндза ты выйдешь на бульвар Аояма. Вся дорога займет часа два. Поймал?

– В общем, да.

– Гнездо жаббервогов постарайся пройти как можно резвее. Это самое опасное место, их там уйма. На Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки путях гляди в оба: высочайшее напряжение и каждую минутку проносятся поезда. Ты попадаешь в самый час пик. Было бы обидно столько преодолеть, а позже угодить под поезд.

– Отлично. Буду глядеть в оба, – ответил я. – А вы-то как?

– Я свихнул ногу. К тому же наверху мне не уйти от Системы и Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки кракеров. Так что я пока отсижусь, тут меня никто не достанет. Отлично, что вы принесли пищу. Ем я не достаточно, на этом припасе протяну денька три-четыре. Так что иди первым, за меня не волнуйся.

– Как быть с излучателями? Чтоб выкарабкаться, нам необходимы два. Но тогда вы останетесь Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки без защиты.

– Забирай с собой внучку, – ответил Доктор. – Она проводит тебя и возвратится за мной.

– Да, естественно, – отозвалась пышка.

– А если с ней чего-нибудть случится? Вдруг догонят?

– Не догонят, – произнесла она.

– Ты не смотри, что она малая. Многим взрослым даст фору. Я за нее спокоен. В последнем случае Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки, я не пропаду. Могли быть вода, батарейка и проволока – простой отпугиватель я как-нибудь смастерю. Естественно, не очень мощнейший, но я эти места знаю, уж как-нибудь прорвусь. Ты уже увидел, что я всюду разбрасывал проволочки? Жаббервоги их не выносят. Минут на пятнадцать-двадцать это их выбивает из колеи Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки.

– Какие проволочки? Скрепки?

– Да-да. Скрепки идеальнее всего. Дешевенькие, места не занимают места, намагничиваются сходу. И бусы из их просто сделать. Скрепки – безупречное сырье.

Я засунул руку в кармашек ветровки, вынул пригоршню скрепок и протянул ему. Этого хватит?

– Ух ты! – восхитился Доктор. – Ты меня просто спасаешь. А то Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки я пока сюда шел, практически все разбросал. Все-же ты остроумный юноша... Эх, жаль, что все так вышло. Такая голова!

– Ну что, дед, мы пошли? – спросила пышка. – Времени не достаточно.

– Сберегай себя, – произнес старик. – Сама знаешь: жаббервогам палец в рот не клади.

– Не беспокойся. Я скоро вернусь, – пообещала Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки она и чмокнула деда в лоб.

– Поверь, я вправду жутко раскаиваюсь в том, что сделал с тобой, – произнес Доктор. – Если бы я мог обменяться с тобой местами, я бы не колебался. Все-же я прожил свою жизнь и полностью ею доволен. А для тебя, естественно, рановато... Тем паче, что все это Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки так вдруг... Ты и приготовиться не успел. И, наверняка, много чего недоделал в этом мире.

Я, молча, кивнул.

– Но не нужно очень страшиться, – продолжал он. – Уверяю тебя: это не погибель. Это нескончаемая жизнь. Главное – там ты сможешь возвратиться к для себя. По сопоставлению с тем местный мир – всего только мираж Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Помни об этом.

– Идем, – произнесла пышка и взяла меня за руку.

КОНЕЦ СВЕТА

Инструмент

Смотритель приглашает нас к для себя. На кухне он ставит чайник, скоро приносит его в комнату и наливает нам чаю. В прохладном Лесу мы продрогли, и жаркий чай оказывается кстати. Всегда, пока мы пьем чай Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки, шум ветра не стихает.

– Этот чай я собираю в Лесу, – гласит Смотритель. – Все лето сушу его в тени. А позже пью всю зимнюю пору. И крепит, и взбадривает.

– Очень смачно, – гласит она.

У чая приятный запах и сладковатый вкус.

– Что же это все-таки за трава?

– Наименования не знаю Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки, – гласит парень. – Вырастает в Лесу, пахнет приятно – вот я и вымыслил ее заваривать. Низкая, зеленоватая, цветет в июле, когда я собираю листья и засушиваю. А животные очень обожают ее цветочки.

– Сюда и животные приходят?

– Да, но только до озари. Зимой их в Лесу не узреешь. Пока тепло, они приходят Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки по трое, по четыре, и мы с ними играем. Я чем-нибудь их кормлю. Но с приходом зимы животные не приближаются к Лесу. Даже зная, что тут их всегда угостят. Зимой я всегда один.

– Может, перекусите с нами? – предлагает она. – Мы захватили с собой бутерброды и фрукты. Нам все не Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки съесть. А?

– Спасибо, – отвечает он. – Я уже издавна не ел то, что готовят другие. А у меня есть суп из лесных грибов. Желаете?

– С наслаждением, – говорю я.

Втроем мы едим сэндвичи, грибной суп, фрукты. Запиваем чаем. За пищей мы практически не разговариваем. И только рокот ветра, как будто Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки прозрачная вода, нарушает тишину комнаты. Звяканье ножей и вилок тонет в этом рокоте и звучит как-то нереально.

– Означает, из Леса вы совершенно не выходите? – спрашиваю я у Смотрителя.

– Нет, – качает он головой. – Так положено. Я должен всегда быть тут и присматривать за станцией. Может, когда-нибудь меня на этой Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки работе поменяют. Когда это будет, не знаю, но если так произойдет, я смогу вернуться в Город. А до того времени нельзя. Я не должен делать из Лесу ни шага. Каждые три денька должен дожидаться ветра.

Кивнув, я допиваю чай. Странноватый рокот висит в воздухе не настолько не мало Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки времени. Часа два либо два с половиной. Но сейчас кажется, как будто этот странноватый, отсутствующий ветер пробует утащить за собой все и вся. Как, должно быть, тоскливо слышать этот рокот каждый денек в большущем пустом Лесу, представляю я.

– Но вы же пришли не только лишь на экскурсионную поездку, правда Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки? – спрашивает Смотритель. – Горожане, как я уже гласил, сюда не прогуливаются.

– Мы ищем Инструмент, – отвечаю я. – Нам порекомендовали спросить у вас, где его лучше находить.

Он пару раз кивает и рассматривает ножик и вилку в пустой тарелке.

– Да, тут есть несколько инструментов. Совершенно старенькые. Не знаю, в порядке ли еще Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Но если да, сможете их забрать. Все равно я с ними не умею обращаться. Только время от времени, бывает, поставлю впереди себя и любуюсь. Желаете посмотреть?

– Если можно.

Он подымается из-за стола, и я прямо за ним.

– Прошу сюда. Они у меня в спальне.

– Я уберу со Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки стола и приготовлю вам кофе, – гласит моя спутница.

Мы подходим к двери спальни. Он открывает дверь, включает свет и пропускает меня вперед.

– Это тут.

На стенках спальни развешаны самые различные инструменты. В главном, струнные: мандолины, гитары, виолончели, маленькие арфы. Старенькые, как будто скелеты доисторических животных. Струны проржавели, полопались, кое Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки-где их просто недостает. В этом Городке их даже не на что поменять. Некие инструменты я вижу в первый раз. Вот древесная доска, схожая на стиральную, вся утыкана металлическими ноготками в один ряд. Я беру ее в руки и пробую с ней чего-нибудть сделать, но практически никакого звука Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки не выходит. Рядом висит несколько малеханьких барабанов. И какие-то древесные палочки; что из их можно извлечь – неясно. Есть трубка, схожая на фагот, в которую нужно дуть с 1-го конца, – такая замысловатая, что мне с нею очевидно не совладать.

Пока я разглядываю инструменты, Смотритель присаживается на кровать. Покрывало и подушка Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки очень свежайшие, кровать аккуратненько застелена.

– Отыскали чего-нибудть подходящее? – спрашивает он.

– Да как сказать... Все такое старенькое. Пробовать нужно.

Он встает, подходит к двери, закрывает ее и ворачивается. Окон в спальне нет, и поэтому шум ветра уже не мешает.

– Как вы думаете, для чего я все это собираю? – спрашивает Смотритель. – Никого Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки в Городке они не необходимы. Тут никто не интересуется вещами. Естественно, самое нужное есть у всех: кастрюли, ножики, одеяла, одежка... Выжить – и хорошо. Больше им ничего не надо. А я так не могу. Не знаю почему, но эти инструменты меня притягивают. Формой, роскошной линией...

Он кладет одну руку на Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки подушку, другую засовывает в кармашек.

– Потому, фактически, мне и нравится тут, на станции, – продолжает он. – Все эти датчики, трансформаторы, турбина... Может, меня и направили сюда так как во мне есть какая-то расположенность. А может, напротив: пока я жил тут один, у меня и появились такие склонности. Я Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки тут уже издавна. Что со мной было ранее – совершенно не помню. Вот и кажется время от времени, что в Город я уже не вернусь. С таким настроем, как у меня, Город назад не воспринимает...

Я снимаю со стенки скрипку и перебираю оставшиеся две струны. Из-под пальцев вырываются Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки сухие, недлинные звуки.

– Откуда вы их берете? – спрашиваю я.

– О, из различных мест. Рассыльный приносит их мне отовсюду. Старенькые инструменты можно раскопать в кладовках и чуланах Жилых домов. Огромную часть пустили на дрова, и сейчас уж совершенно незначительно осталось. Я прошу Рассыльного, он их разыскивает и приносит. Сам-то Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки я не знаю, как ими воспользоваться, – ну и обучаться, в общем, не собираюсь. Мне довольно легко глядеть на их и наслаждаться. Не понимаю их смысла, да и никчемными не считаю. Нередко прихожу сюда, сажусь и смотрю... Думаете, удивительно?

– Инструменты – это прекрасно, – говорю я. – Ничего здесь необычного нет.

Меж Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки барабанами и виолончелью я замечаю маленькой аккордеон. Инструмент древний, заместо кнопок – круглые кнопки. Кожаные складки совершенно задубели и потрескались, но, похоже, он еще не совершенно прохудился. Я закидываю лямки за плечи и растягиваю меха. Требуется еще больше сил, чем я задумывался, но если кнопки в порядке, инвентарем полностью можно воспользоваться Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. В аккордеоне вообщем главное – чтоб воздух держал, а если не держит – починить довольно легко.

– Можно, попробую? – спрашиваю я.

– Конечно-конечно, пожалуйста, – отвечает парень. – Ведь он для того и изготовлен.

Я растягиваю меха на право и на лево и нажимаю кнопку за кнопкой. Некие издают совершенно слабенькие звуки, но не фальшивят. Я Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки опять прохожусь по всем кнопочкам сверху донизу.

– Как любопытно! – оживленно гласит парень. – Как будто звук меняет собственный цвет.

– Различные кнопки вызывают различные волны звука, – говорю я. – Эти волны именуются нотками, и они все различные. Какие-то нотки согласуются вместе, какие-то – нет.

– Я это плохо понимаю Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки. Что означает – согласуются? Больше нуждаются друг в друге?

– Что-то вроде того, – говорю я.

Пробую взять легкий аккорд. Звучит не очень стройно, но, в общем, ухо не разрезает. И все-же, как я ни стараюсь, никаких песен припомнить не могу. Только аккорды.

– Эти звуки согласуются?

– Да.

– Ничего не понимаю, – гласит Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки он. – Но звучит умопомрачительно. 1-ый раз в жизни такое слышу. Прямо не знаю, что и сказать. Это совершенно не то, что шум ветра либо пение птиц.

Он посиживает, сложив руки на коленях, и переводит взор то на инструмент, то на мое лицо.

– Этот инструмент я вам дарю. Пользуйтесь Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки им, сколько желаете. Таковой вещи лучше быть у того, кто умеет с нею обращаться. А тут она только пылится без дела, – произносит он и замолкает, прислушиваясь к шуму ветра. – Пойду снова проверю машину. Ее нужно инспектировать каждые полчаса: вертится ли турбина как надо, все ли в порядке с генератором Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки и т.д.. Вы подождете меня?

Он уходит, я возвращаюсь с аккордеоном в гостиную. Библиотекарша наливает мне кофе.

– Это и есть инструмент?

– Какой-то из них, – отвечаю я. – Инструменты бывают различные. Как и звуки, которые они издают.

– А это что? Кузнечные меха?

– Принцип тот же.

– А можно потрогать?

– Естественно Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки, – говорю я и передаю ей аккордеон. Она берет его в руки, как беззащитного звереныша, и рассматривает со всех боков.

– Какая дивна́я вещь! – Она как-то неспокойно улыбается. – Но все-же здорово, что ты его отыскал. Ты доволен?

– Да, мы не напрасно сюда пришли.

– Этот человек не сумел до Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки конца избавиться от тени, – тихонько гласит она. – У него еще осталась тень, хоть и совершенно слабая. С такими в Лесу не живут. Да и в Город ему уже не возвратиться. Бедолага...

– Думаешь, твоя мама тоже живет в Лесу?

– Может быть, – отвечает она. – А может, и нет. Просто... подумалось вдруг.

Парень ворачивается Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки минут через 10. Я благодарю его за инструмент, достаю из саквояжа подарки и раскладываю перед ним на столе. Мелкие дорожные часы, шахматы и бензиновая зажигалка – находки из чемоданов в архиве Библиотеки.

– Это вам в благодарность за инструмент, – говорю я. – Уж примите, пожалуйста.

Парень поначалу отрешается, но позже воспринимает наши подарки. Длительно Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки рассматривает часы, позже зажигалку, а за ними и каждую шахматную фигурку.

– Вы понимаете, как ими воспользоваться? – спрашиваю я.

– Не волнуйтесь, – отвечает он. – Мне это не надо. Глядеть на их – уже приятно. А с течением времени, глядишь, и усвою, что с ними делать. Чего-чего, а времени у меня Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки тут навалом.

– Нам, пожалуй, пора, – говорю я.

– Вы спешите? – огорчается он.

– Хотелось бы возвратиться в Город до мглы, поспать – и на работу.

– Да, естественно, – кивает он. – Понимаю. Я бы проводил вас до выхода из Леса, но сами осознаете – служба. Далековато уходить не могу.

Мы втроем выходим из Летопись на зубочистке. Бессмертие. Скрепки домика и прощаемся с ним во дворе.

– Входите еще, – приглашает он. – Инструмент послушаем. Всегда буду рад.

– Спасибо, – говорю я.

Мы удаляемся от Электростанции, и рокот равномерно слабнет, пока у самого выхода из Леса не теряется совершенно.


lesotehnicheskij-kolledzh-imperatora-petra-i.html
lesovosstanovlenie-i-lesopitomniki.html
lesson-10-towns-and-cities-of-great-britain.html